Александр Голиков


“Почему вы производите карго, а мы– нет?”
Джаред Даймонд

Мало кто в ответ на вопрос “что является основой безопасности страны?” без особых раздумий не скажет – сильная армия. Не удивительно – на протяжении уже более двух веков только ленивый не повторил вслед за Наполеоном Бонапартом, что народ, который не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. Автоматически возникает образ сильной армии как главного фактора безопасности страны – экипированные войска, современная техника, выученный личный состав. Это правильно, но сильная армия в обеспечении национальной безопасности – всего лишь надводная часть айсберга. Только немногие представят себе и систему обеспечения – снабжение, управленческий аппарат, службу технической поддержки, систему медицинского обслуживания, не говоря о гражданских предприятиях, разрабатывающих и производящих технику и технологии. Эти службы по численности своего состава в современных условиях в разы превосходят численность личного состава армейских подразделений, иначе вряд ли армия будет дееспособна и эффективна. Все это, даже безупречно организованное, немногого стоит, если не поддерживается стабильной, не зависящей от внешних источников, системой продовольственного обеспечения страны. Отто фон Бисмарк придал наполеоновскому трюизму завершенность: кто не хочет кормить чужую армию, должен кормить свою. Именно слова “должен кормить” несут основную смысловую нагрузку. И это “кормить” является ключевым элементом в концепции национальной безопасности, в большой степени основывающейся на устойчивом развитии страны и повышении конкурентоспособности национальной экономики [1].

Эпиграфом к этой статье взяты слова из книги Джареда Даймонда “Ружья, микробы и сталь: судьбы человеческих обществ” – вопрос, который в 1970г. ему задал один общественный деятель Папуа-Новой Гвинеи: “Почему так получается, что вы, белые люди, придумали и сделали так много карго и привезли его в Новую Гвинею, а у нас, черных людей, своего карго очень мало?” [2]. “Карго” в данном случае – это все изобретения, промышленные и потребительские товары, привозимые в страну грузовым транспортом. Действительно, почему так сложилось, что небольшое число стран заняло доминирующее положение в мире как с точки зрения промышленного производства, так и с военной? Ответ на этот вопрос дает рассмотрение роли сельского хозяйства в обществе.

Изначально вся продовольственная политика сводилась к охоте и собирательству. Очевидно, что на этом этапе речи о доминировании тех или иных этносов идти не может, так как вне зависимости от расовых или этнических различий уровень способов охоты и собирательства был одинаково высок у всех и достиг совершенства, отличаясь только объектами промысла. Достаточно простой анализ позволяет сделать вывод о том, что началом, приведшим к современному status quo в международной роли стран, послужил переход к технологическому подходу в обеспечении себя продовольствием – переход от охоты и собирательства к технологии производства продовольствия и непродовольственных продуктов земледелия и животноводства. Основной стимул для развития любой технологии (особенно в условиях открытого ненасыщенного рынка) – непрерывный рост прибыли по механизму: все больше продукции по непрерывно снижающимся ценам при постоянно уменьшающейся себестоимости, что достигается за счет совершенствования производственной технологии и оптимизации затрат. Неосознанная реализация этого принципа даже на самой ранней стадии развития этносов привела к возникновению сельского хозяйства как отдельной и самостоятельной отрасли, обеспечивающей жизнь общества. При этом высвободилась значительная часть людских ресурсов, которые могли быть и были профессионально использованы в других сферах деятельности: производственной – ремесла, обработка металлов, строительство и непроизводственной– наука, инфраструктура, искусство... Возникновение армии как инструмента экспансии или, напротив, защиты от внешней угрозы потребовало и сейчас требует системного и гарантированного продовольственного обеспечения.

И сейчас уже не столь важно, что некоторые этносы находились в более выгодном географическом положении, способствовавшем их переходу от охоты и собирательства к одомашниванию и селекции животных и растений и к ирригационному земледелию. Важно то, что в большой степени именно те страны, которые относятся к сельскому хозяйству как к высокой технологии и постоянно эту технологию совершенствуют, целенаправленно инвестируя в нее, продолжают доминировать на мировой арене и укреплять свое лидерство.

Место сельскохозяйственной технологии и ее роль в жизни и развитии страны предельно точно выражены Генри Фордом еще вначале XX в.: “Основные функции – земледелие, промышленность и транспорт. Без них невозможна общественная жизнь. Они скрепляют мир. Обработка земли, изготовление и распределение предметов потребления столь же примитивны, как и человеческие потребности, и все же более животрепещущи, чем что-либо. В них квинтэссенция физической жизни. Если погибнут они, то прекратится и общественная жизнь... [сейчас] Фермер надеется на счастье и на своих предков... Что фермер держится – это доказывает только, как изумительно прибыльно само по себе сельское хозяйство... Как только земледелец научится смотреть на себя, как на промышленника, со всем свойственным этому последнему отвращением к расточительности в отношении материала и рабочей силы, цены на продукты сельского хозяйства так упадут и доходы так повысятся, что каждому хватит на пропитание, и сельское хозяйство приобретет репутацию наименее рискованной и наиболее выгодной профессии...” [3].

Рассматривая роль сельскохозяйственных технологий в национальной безопасности, сразу стоит отметить, что под современными биотехнологиями подразумеваются только те технологии, которые подпадают под определение статьи 3, параграфа (i) Протокола биобезопасности к Конвенции о биологическом разнообразии ООН:

“Современная биотехнология” означает применение:

1. методов in vitro с использованием нуклеиновых кислот, включая рекомбинантную дезоксирибонуклеиновую кислоту (ДНК) и прямую инъекцию нуклеиновых кислот в клетки или органеллы, или
2. методов, основанных на слиянии клеток организмов с разным таксономическим статусом, которые позволяют преодолеть естественные физиологические репродуктивные или рекомбинационные барьеры и которые не являются методами, традиционными для выведения и селекции” [4].

Таким образом, современные сельскохозяйственные биотехнологии практически тождественны применению генной инженерии и использованию генетически модифицированных организмов. Несмотря на то, что уже более 10 лет эти технологии широко используются в мире, отношение к ним общества весьма неоднородно и неоднозначно – от всецелого принятия до полного отрицания. Вместе с тем, именно эти технологии и производственные продукты обладают огромным потенциалом в обеспечении стабильности и безопасности продовольственного и сельскохозяйственного рынков.

Основных факторов, критических для безопасности страны с точки зрения системы гарантированного обеспечения ее продовольствием и непродовольственной сельскохозяйственной продукцией, не так уж и много. Это в первую очередь:

• выбор стратегических сельскохозяйственных культур;
• сохранение максимально возможного резерва производственных возможностей,
• минимизация зависимости от климатических условий, патогенов, вредителей, других сфер производства и максимально возможное сохранение окружающей
• природной среды;
• вопросы прав собственности и геополитика;
• проблема агротерроризма.

ВЫБОР СТРАТЕГИЧЕСКИХ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ КУЛЬТУР

Ключевой момент – обеспечение независимости страны от внешних источников снабжения. Важность его была оценена еще правительством императора Николая I в первой трети XIX в. Понимая сложность международной обстановки и неизбежность крупномасштабной военной конфронтации с международной коалицией, правительство озаботилось тем, чтобы максимально возможно обеспечить страну продовольствием в случае продолжительных военных действий, военной и экономической блокады. В результате мы имеем картофель, выбранный стратегической культурой в1830-е гг., со всей его значимостью для жизни страны и региона. Несмотря на то, что переход к использованию стратегических монокультур вряд ли может протекать совершенно гладко, без социальных последствий (ярчайший экстремальный пример – картофельные бунты в России в1830–1840-х гг. как протест против внедрения нового и непривычного, для подавления которых приходилось задействовать даже армию), именно такие монокультуры составляют основу продовольственной безопасности страны. В основу выбора стратегических культур ложатся простые критерии – они должны быть стабильно урожайны, максимально эффективны экономически для производителя, способны выдерживать достаточно длительное хранение и, что крайне важно, быть ценным источником и продовольствия, и кормов для животных. Конечно, должны сохраняться и культуры, исконно традиционные для страны, но это в большей степени социальная компонента.

Мировая практика уже определила ряд таких стратегических культур. Это, в первую очередь, зерновые (пшеница, рис, кукуруза), соя, рапс, сахарная свекла, хлопчатник [5]. Именно эти культуры являются основными объектами для генно-инженерного модифицирования. Так, генетически модифицированные культуры выращивались в 2008г. в 25 странах на площади 125 млн га, причем основные площади были заняты под биотехнологические сою (53%), кукурузу (30%), хлопчатник (12%) и рапс (5%) [6]. При этом в США доля генетически модифицированной сои в общем производстве сои достигла 85%, а кукурузы – более половины. Создана и готова к коммерческому выпуску и биотехнологическая пшеница, устойчивая к гербициду, успешно прошедшая испытания на пищевую безопасность. Она, однако, сознательно не используется в связи с тем, что это привело бы к резкому и кардинальному переделу мирового рынка пшеницы с совершенно непредсказуемыми социально-экономическими потрясениями, опасными для стабильности как собственно в странах – производителях пшеницы, так и международной.

Использование биотехнологических сельскохозяйственных культур приносит производителям и, соответственно, их странам ощутимую экономическую выгоду. Так, прямой доход фермеров в 2005г. только на четырех основных культурах (соя, кукуруза, хлопчатник и рапс) вырос на величину около 5 млрд долл. США, а с учетом второго урожая сои в Аргентине – 5,6 млрд. И этот дополнительный доход равнялся 3,5–4% от общей стоимости мирового производства этих культур [7].


СОХРАНЕНИЕ МАКСИМАЛЬНО ВОЗМОЖНОГО РЕЗЕРВА ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Эффективная продовольственная безопасность не может определяться просто изобилием в конкретный момент или наличием средств для закупки нужной продукции – она, скорее, определяется способностью страны в течение достаточно долгого времени гарантированно обходиться за счет своего внутреннего ресурса. А это неизбежно приводит к необходимости постоянно иметь в наличии резерв производственных мощностей, что означает в первую очередь интенсивное использование уже существующих сельскохозяйственных угодий с максимально возможным сохранением запаса залежных и целинных земель. Такой подход немаловажен и для эффективной природоохранной политики. Использование биотехнологических культур позволяет в полной мере интенсифицировать производство. Так, производительность при выращивании генетически модифицированных растений выросла за последние 10 лет в среднем на 31% [8]. Румынский опыт показывает, что выращивание генетически модифицированной сои может привести к росту производительности на 33% по сравнению с традиционной соей и позволяет сократить число обработок полей химическими средствами защиты растений почти в три раза. С начала 2007г. вступил в силу запрет на выращивание биотехнологической сои в Румынии (вызванный исключительно политическими причинами, связанными со вступлением страны в ЕС), и экономические убытки страны после введения запрета оцениваются в 100 млн долл. США ежегодно [9].

В России потери на полях (еще до сбора урожая) в среднем составляют почти половину от всей потенциально производимой продукции – до 20% урожая теряется из-за сорняков, до 14% – из-за вредителей и до 15% – из-за патогенов [10]. В 2004г. правительство Приморского края отказалось от выращивания кукурузы в связи с недостатком средств и возможностей справиться с давлением сорняков и насекомых-вредителей (несмотря на прекрасные климатические условия для выращивания данной культуры). Использование генетически модифицированных растений, устойчивых к насекомым-вредителям, возбудителям заболеваний и гербицидам [11], позволит кардинально улучшить производительность сельского хозяйства при экономии средств и рабочего времени.

Важнейшим ресурсом, обеспечивающим жизнь (не только биологическую, но и производственную, а также быт), являются пресная вода и ее запасы, включая эффективность использования водных ресурсов. Водные ресурсы и сельское хозяйство – связь очевидная, но этот тандем является еще и важным фактором, влияющим на безопасность и стабильность стран. Достаточно вспомнить недавний пограничный конфликт из-за водных ресурсов, необходимых для полива сельскохозяйственных полей, возникший между Таджикистаном и Киргизией, едва не переросший в вооруженное столкновение. Или смену президента Мадагаскара в марте 2009г., в немалой степени связанную с водными проблемами… в Южной Корее. В связи с растущими проблемами продовольственного снабжения Южной Кореи и недостаточностью водных ресурсов для собственного производства концерн Daewoo подписал соглашение с Мадагаскаром о лизинге не менее половины сельскохозяйственных земель Мадагаскара с целью производства зерна для Южной Кореи. Недовольство условиями соглашения в большой степени привело к падению популярности президента. Недаром новое руководство страны в первую очередь дезавуировало соглашение с Daewoo [12].

Сельское хозяйство является крупнейшим потребителем пресной воды – оно требует не менее половины всей пресной воды, потребляемой в мире, а по прогнозам Продовольственной и Сельскохозяйственной Организации Объединенных Наций, к 2030г. эта доля возрастет до 60%. Для производства ежедневного пищевого рациона врасчете на одного человека расходуется до 5т ыс. л воды (производство 1 кг говядины требует 15 тыс. л; 1 кг основных зерновых – в среднем около 2тыс. л воды). Не случайно одним из главных и достаточно успешных направлений сельскохозяйственной биотехнологии является создание растений, устойчивых к недостатку воды и растущих на засоленных почвах. Применение биотехнологических культур способствует использованию безотвальной обработки земли, что позволило США только в одном 2002г. сэкономить до 3,5млрд долл. на очистке дренажных и ирригационных систем, сточных вод, питьевой воды. Сельское хозяйство вообще и пашня в частности являются одним из главных источников углекислого газа, попадающего в атмосферу в результате человеческой деятельности. Применение генетически модифицированных культур позволило только в 2005г. снизить выбросы углекислого газа в атмосферу (за счет меньшего использования техники при обработке полей химическими средствами защиты растений и распространения безотвальной обработки почвы) на 9 млн т, что равнозначно удалению с дорог почти 4 млн автомобилей [13].


ВОПРОСЫ ПРАВ СОБСТВЕННОСТИ И ГЕОПОЛИТИКА

Обеспеченность производства собственными технологиями – основа продовольственной, да и не только продовольственной безопасности любой страны. И недаром Конвенция о биологическом разнообразии ООН призывает, чтобы странам, “...дающим генетические ресурсы, был предоставлен доступ к технологиям и к передаче технологий, использующих эти ресурсы, по взаимному согласию, включая технологии, защищенные патентами, и другую интеллектуальную собственность” [14].

Вопросы собственности лежат в основе одного из главных аргументов противников cельскохозяйственной биотехнологии, равно как и антиглобалистов – “фермеры и страна потеряют в безопасности, попадая в зависимость от иностранных и транснациональных корпораций – основных производителей семян биотехнологических растений и средств защиты для них”. Но, с одной стороны, на то и глобализация, что дает выбор, у кого покупать. И хотя основных производителей немного, но они разные и жестко конкурируют между собой, а с другой стороны, страны, сделавшие свой выбор в пользу сельскохозяйственной биотехнологии, находят свой способ обеспечения технологической независимости. Индия, например, главным образом использует механизм совместных предприятий, что дает в конечном итоге индийский продукт. КНР, объявив несколько лет назад сельскохозяйственную биотехнологию приоритетным направлением обеспечения национальной безопасности, осуществляет масштабные инвестиции в нее и запрещает иностранное инвестирование. Благо, КНР не испытывает недостатка в квалифицированных кадрах в лице репатриантов, которых направленно привлекает к генно-инженерным разработкам.

Механизмы создания прав собственности могут быть разными, но очевидно, что страна может ощущать себя полностью защищенной в том случае, когда главная часть используемых ею технологий принадлежит ей. Это повышает конкурентоспособность страны и может служить эффективным геополитическим инструментом. Недаром та же КНР расширила свое международное влияние именно через сельскохозяйственные технологии, став крупным донором Продовольственной и Сельскохозяйственной Организации Объединенных Наций, и выделила 30 млн долл. США в виде трастового фонда для поддержки совершенствования сельского хозяйства в развивающихся странах (в рамках программы “Задачи развития в Миллениуме”). В рамках соглашения КНР обеспечит экспертную техническую и образовательную помощь развивающимся странам, включая помощь сельскохозяйственными материалами ималым оборудованием [15]. Используя свои разработки в области биотехнологии растений, КНР укрепляет и региональное влияние. Так, Пакистан близок к тому, чтобы разорвать соглашение о намерениях с Monsanto Company о закупке и разработке технологии генетически модифицированного хлопчатника и приобрести аналогичную технологию у КНР, которая предлагает более выгодные финансовые условия. Не будет большой ошибкой предположить и то, что существенное геополитическое влияние США, в особенности в развивающихся странах, связано с тем, что именно они являются крупнейшим поставщиком международной гуманитарной продовольственной помощи, сельскохозяйственных технологий и семян и основным сельскохозяйственным экспортером. Очевидно, что геополитическое влияние и сельскохозяйственный экспорт являются связанным синергическим механизмом – чем больше экспортируешь продовольствия и кормов, тем больше геополитическое влияние, а чем больше твое влияние, тем больше у тебя возможность промотировать именно свою продукцию, повышая свою конкурентоспособность, а следовательно, и безопасность.


ПРОБЛЕМА АГРОТЕРРОРИЗМА

Возможность террористической атаки сельскохозяйственных целей (агротерроризм) как угроза национальной безопасности серьезно рассматривается и изучается многими странами, особенно после 11 сентября 2001г. Агротерроризм определяется как намеренное интродуцирование возбудителей заболеваний животных и растений сцелью создания атмосферы страха, нанесения экономического ущерба и/или подрыва общественного порядка и стабильности [16].

Вряд ли сельское хозяйство является первичной мишенью террористов, поскольку такая атака будет лишена главного – шокового фактора – уничтожения людей и материальных объектов здесь и сейчас, однако оно обладает уязвимостью. Потому растения, устойчивые к инструментам террористов – патогенам и вредителям, могут быть эффективным защитным средством. К тому же создание генетически модифицированных организмов всегда сопровождается разработкой и созданием диагностикумов и методов качественного и количественного определения ДНК, что является крайне важным для целей мониторинга и раннего обнаружения.

Конечной целью агротерроризма не является уничтожение животных и растений, это только средство причинения экономического вреда, главная и конечная его цель – создать атмосферу социальной напряженности и подорвать веру в правительство и его действия. И это – главная угроза стабильности и безопасности страны. Каждый имеет право на свое отношение к тем или иным технологиям, но зачастую происходит так, что оппонирование сельскохозяйственной биотехнологии основывается на мифических, а зачастую и ложных рисках с тем, чтобы было доступней обывателю. Огульной критике подвергаются решения органов государственной власти, призванных охранять здоровье и благополучие граждан, основанные на коллегиальных выводах профессиональных экспертов. Растиражированная средствами массовой информации в виде устрашающих сенсаций, эта критика превосходно достигает террористической цели – сеет страх и недоверие к решениям правительства. И здесь крайне важную роль должно сыграть государство. Эта роль заключается в создании и реализации программы образования населения, что явится важнейшим вкладом в укрепление собственной же безопасности. Многие страны понимают это и действуют. Так, в сентябре 2008г. КНР приняла решение об инвестировании 3,5 млрд долл. США в параллельные программы разработки и создания генетически модифицированных растений и образования потребителей [17].


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Является ли сельскохозяйственная биотехнология панацеей для продовольственной и национальной безопасности? Вряд ли. Но она является очень сильным инструментом обеспечения этой безопасности. Особенно при сочетании с уже существующими традиционными технологиями.

При кажущейся доступности эффективное использование этой технологии не так просто: требуется соблюдение многих условий – страна не сможет эффективно использовать технологию без развитой биологической науки, сильной системы семеноводства и системы прав на интеллектуальную собственность. О роли образования общества и общественных коммуникациях уже говорилось выше. Кроме того, как и любые живые организмы, обладающие свойствами, не присущими им изначально, сельскохозяйственные животные и растения требуют кропотливой и всесторонней оценки риска – как они будут взаимодействовать с окружающей средой, какое влияние на здоровье человека будут оказывать при их употреблении в пищу.

Очень точно современное отношение к потенциалу биотехнологии ик механизму ее использования было отражено в заключительном коммюнике лидеров стран G8 в Хоккайдо в июне 2008г. – “ускорить исследования и создание и открыть доступ к новым сельскохозяйственным технологиям с целью увеличения сельскохозяйственного производства; мы будем продвигать научно обоснованный анализ риска, включая анализ вклада тех сортов, которые созданы при использовании биотехнологии”.


Примечания

1. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года. Совет Безопасности Российской Федерации. 2009, 12 мая, № 537.
2. Diamond Jared. Guns, Germs, and Steel: The Fates of Human Societies. N.Y.: W.W. Norton & Company, 1997. P.14.
3. Форд Генри. Моя жизнь, мои достижения. Л.: Время, 1924. С. 6–7.
4. Cartagena Protocol on Biosafety to the Convention on Biological Diversity.: UNEP, 2001
5. Хлопчатник – не только важнейший источник волокна и масла. Его семена являются стратегическим резервом кормов для животных.
6. James Clive. Global Status of Commercialized Biotech/GM Crops: 2008. ISAAA Brief No. 39. ISAAA: Ithaca, NY., 2008.
7. Brookes G., Barfoot P. GM Crops. The First Ten Years – Global Socio-Economic and Environmental Impacts. ISAAA Brief No. 36. ISAAA: Ithaca, NY, 2006. P. 7.
8. Ibid.
9. Otiman I.P., Badea Elena Marcela, Buzdugan L.. Roundup Ready Soybean, a Romanian Story. Bulletin UASVM Animal Science and Biotechnologies, 65 (1-2), 2008. P. 352–357.
10. На основании данных отчета Отделения защиты растений РАСХН, 2003.
11. Гербициды (от латинского herba– трава и caedo– убиваю) – химические вещества, применяемые для уничтожения растительности.
12. The Economist, April 11th–17th, 2009. P. 52.
13. Brookes, G., Barfoot P. GM Crops. The First Ten Years – Global Socio-Economic and Environmental Impacts. ISAAA Brief No. 36. ISAAA: Ithaca, NY, 2006. P. 15.
14. Convention on Biological Diversity, Article 16.UN, 1992
15. Food and Agriculture Organization of the United Nations (последнее посещение – 18 июня 2009 г.).
16. Agroterrorism: threats and preparedness. CRS Report for Congress. Congressional Research Service, Updated March 12, 2007. Order Code RL32521
17. GMO Compass.

При использовании ссылка обязательна (А. Голиков: “Современная сельскохозяйственная биотехнология и национальная безопасность”, 2009, “Индекс Безопасности”, № 3-4 (90-91), том 15, сс. 83-89)